двухромовокислый калий

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

двухромовокислый калий > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 18 декабря 2018 г.
1598 Эльф Кoт Бегемот в сообществе Заводной апельсин 19:27:16

Не водится­ рыба   ­         В этом пруду

Husk.

Это серьезный обзор. Настолько же, насколько эта игра стоит 800 рублей.
Тут есть(??) сюжет и тут можно драться с монстрами.
Очень серьезный обзор.
Однако я не могу в это доиграть, оно слишком длинное и скучное. Настолько, что занудное

+ Я могу найти плюсы в бесплатных играх. Могу ли я найти плюсы в игре за 800 рублей? Нет
+ Ладно, графика не самое говно,
- но за 800 рублей могло быть лучше

- ГЕЙМПЛЕЙ. -

- Сначала ты думаешь. НАВЕРНОЕ, эта игра нацелена на стелс! НО. Не важно, стоят ли монстры или двигаются. Если ты СЛУЧАЙНО оказываешься в каком-то определенном радиусе от них - они нападают.
Можешь хоть летним днем в поле стоять или в черную дыру спрятаться, если монстр слишком близко - тебе одинакого пизда. Тут нет стелса, я не его не вижу, и выглядывания тут тоже нет.
Тут есть возможность присесть но я хз зачем.
Подробнее…
- Потом ты думаешь. НАВЕРНОЕ, эта игра-экшн, нацелена она на бои! НО. Вручную ты можешь ударить монстра и он...как бы "зависнет" на 5 секунд (это называется оглушить). А потом продолжит тебя бить.
Ко всему прочему гг бьет оружием ОЧЕНЬ медленно
в отличие от монстров, которые хуярят как бешенные.
Чуть позже тебе дают пистолет. Но тут нет никаких привязок урона от того, куда ты стреляешь.
Если ты выстрелил 3 раза в монстра - он умрет. Тут нет боевой системы.
(Это действует на обычных монстров. Есть еще НЕОБЫЧНЫЕ. Тут уже свои правила или их вообще нет и они бессмертны)

- Потом ты думаешь. НАВЕРНОЕ, эта игра больше связана с тем, что гг должен убегать от монстров! (Как этот жанр называется вообще. Хоррор-классик?) НО. Даже на загрузочном экране тебе пишут "многа не бегайте а то устанете и вы задохнетесь" (серьезно, см. 1)
Насчет "задохнуться" не знаю, но если бежать какое-то время до того, как наткнешься на монстра, то велика вероятность что к тому моменту гг УСТАЛ и бегать от монстра будет медленно. Так что он умрет.
Хуле вы хотите. Устал гг идите нахуй. Хоть сдохнет. Хоть на помойку его несите ему поебать (с).
Но ради справедливости отмечу, что пару раз монстры просто не бежали за гг, хотя должны бы. Вот охуенная игра и скрипты интересные. В общем, тут нет нормальной системы побега..... иногда и самого бега тоже нет.

- А что тут блядь вообще тогда есть? Какой это жанр? Жанр "Попробуй не гундеть какое это говно хотя бы 10 минут"?

- Не стоит ожидать от игры за каких-то 800 рублей нормального перевода. Ну правда, чего ты хочешь? НЕмашинного русского перевода? А как насчет ВООБЩЕ никакого перевода к запискам? (см. 2) (там должен быть текст белыми буквами с переводом)

- Совершенно блядь тупые действия, я даже не знаю как их назвать. ГГ не может просто САМ взять сраный фонарик. НЕееет!! Ты должен открутить крышечку у фонарика
Засунуть туда ДВЕ батарейки, тыкнув на них
ЗАКРУТИТЬ крышечку, повертев мышкой
и ТОГДА можно им пользоваться.

Но только не долго, потому что он сломается нахуй по сюжету.
То же самое со вставкой кассеты в проигрыватель. Открой проигрыватель. Возьми кассету. Засунь. Закрой. Включи.
Просто на ху я. Зачем. Как это вообще создает хоть какую то сука атмосферу? Или это и были невъебенные загадки?

- Интерактивные объекты гг видит сквозь стену.
и неебёт. И попробуй сделай ему что-нибудь сучара он в другом городе.

- Этот чувак так и должен стоять и нихуя не делать? Я теряюсь в догадках (см. 3)
При повторном прохождении этой же главы там вообще никого не было.
Ебать таинственно

- Возьми пули, которые валяются рядышком и сохранись в точке сохранения. и умри. Ты возродишься. И ВУАЛЯ. Пули валяются рядом. Снова. Возьми их, сохранись (тут точки работают так, что если ты через них проходишь они сохраняют. Столько раз сколько ты прошел через них) и ОПЯТЬ УМРИ. И вуаля так легко можно набрать себе сраный запас пуль на будущее. Конечно очень классный лайфхак если бы игра не стоила 800 сука рублей

- Как я уже написал выше, чтоб убить обычного монстра нужно три пули. Если перед вами монстр а у вас две пули - катитесь нахуй. Серьезно, вы сдохните, чоб вы не придумали.
Я вот попытался выстрелить два раза, а потом убежать - мне хватало времени только обойти монстра (ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ УСТАЛ!!!!!!!!!!!!!) как от него в спину прилетал смертельный пиздюль

- Если ты запорол момент и решил переиграть главу, то фонарик (который БЫЛ в наличии у гг фактически к моменту второй главы, если проходить игру с начала) тебе его не дадут. А хуле ты хочешь от игры за 800 рублей.
Он появится в след главе. Появится внезапно. Так же внезапно, как и исчез.

- Благодарю за такое внимательное отношение к цвету субтитров (см. 4)

- Самое пугающее, что с игроком может произойти, это внезапно всплывшее в голове описание игры, где значится наличие в этой игре БОССОВ

- Музыкальная сопровождающая. Ее нет, когда на тебя нападают монстры
Но настораживающие протяжные звуки проигрываются пока ты стоишь на лестнице ковыряясь в носу

- Главному герою вообще поебать на то, что за ним монстры гонятся. На фабрике отца (главая хуй пойми какая, спасибо что пишите номера глав еще раз) есть один такой сюжетный монстр. Он за ним и так и сяк бегает а главному герою похуй, он ни слова об этом не скажет. Хотя и до этого ему было похуй

+ Можно угрожать компьютеру (см. 5)
- Это ни к чему не приведет к сожалению

- Если нажать на традиционную кнопку I открывающую инвентарь, то внизу экрана появляется надпись "ПОМОЩЬ" (см. 6)
возможно это единственный вариант чтоб я мог позвать на помощь хоть как-то хоть и криво но как-то выразить свое недоумение

- Охуительные загадки вида "введите код от двери который валяется на бумажке в двух шагах от двери"! все это вас ждет в этой игре за 800 рублев.

- ГРАФИКА И ТЕДЕ -

- Темно и нихуя не видно, как впрочем обычно. Спасибо, что добавили гамму, которая тоже впрочем нихуя не изменила.

- Ты меняешь гамму и черные области становятся темно-серыми. Но видно так же - то есть нихуя. То есть с таким же успехом для улучшения обзора я мог просто сука включить лампу у себя на столе
И НИЧЕГО БЫ НЕ ПОМЕНЯЛОСЬ

- Невидимые границы мира сделаны на отъебись. "Ну чего ты хочешь, Гин, игра стоит всего-то 800 рублей" - скажете вы. Те самые границы, которые удерживают тебя от прыгания сквозь текстуры.
Они есть в самых очевидных местах, где ты проходишь по сюжету. Чуть чуть отойди и все, сука, ты свободен, лети сквозь текстуры
Я просто зашел за забор на кукурузном поле пошел дальше и прыгнул вниз
И вуаля. Вот я и на дне! Шутка! На дне я был когда запустил это говно. Потом я нашел какой-то кусок локации, на котором меня пару раз сохранило, тут даже враги были. Но куда идти дальше я хз, так как локация была оч сильно сломана

- Благодаря своему любопытству я запорол главу и ее пришлось заново проходить, ну и хуй с ним, это вроде моя вина

- ЗачЕЕЕЕМ нам писать, когда начинается новая глава??? Вы чегООО. Чего вы хотите от игры за 800 рублей госпадя, еще главы им писать какие начинаются ух блять нашлись тут умные нахуй сами думайте это головоломка сука
головоломка для тех кто смог преодолеть непреодолимое в виде загадки на засовывание батареек в фонарик

- Один раз ГГ начал махать пистолетом. Ну как махать. Без руки. Пистолет махался сам. В общем, игра зависла, классно было.

- МЫ ДЕЛАЕМ НАСТРОЙКИ В ИГРЕ. ДЕЛАЕМ РАЗРЕШЕНИЕ ЭКРАНА. И ВОЗМОЖНОСТЬ ЗАПУСКА ИГРЫ В ОКНЕ. ЗАПУСКАЯ ИГРУ В ОКНЕ. ТЫ ИГРАЕШЬ В ОКНЕ. НО!!!!!!!!!!! ПРИ ЗАГРУЗКЕ СОХРАНЕНИЯ ОКНО РАСТЯГИВАЕТСЯ НА ВЕСЬ ЭКРАН ТАК ЧТО ПОСЛЕ ЗАГРУЗКИ И ПОЯВЛЕНИЯ НА ЛОКАЦИИ НУЖНО ЗАЙТИ СНОВА В МЕНЮ И СНОВА ВЫБРАТЬ ОКНО. Охуительный сервис "все включено"

- В некоторых локациях разработчики подумали что игроку слишком хорошо видно и решили добавить еще и туман. Ну а хуле нет то

- Если резко обернуться то можно заметить, как текстуры в панике пытаются прогрузиться, чтоб ты ничего не заметил

- СЮЖЕТ -

- О, мой поезд перевернулся. Тот, в котором я ехал с женой и дочерью. Срочно пойду в госпиталь наверное они там. Ой, дошел до города. Пожалуй пойду в тот отель. Ой, это что монстры?
пойду в полицейский участок. Ой, взял пистолет, пойду-ка на кладбище. И буду читать лекции про жизнь и смерть. ОЙ! Я УПАЛ СО СКАЛЫ!!!!!! ПОЙДУ-КА В ПЕЩЕРУ!!!!
ЗАЧЕМ? ЗАТЕМ ЧТОБ ПОТОМ ИЗ НЕЕ ИСКАТЬ ВЫХОД!!11
Я так и не понял нахуя я все это делал

- Где-то к концу игры он все таки вспомнит, что шел в больницу. И даже дойдет до больницы. И даже войдет в нее.

- Как я уже выше написал гг начнет пиздеть какие-то истории из жизни и выражать свои мысли. Это так неуместно что ты думаешь, что он ебанулся
Хотя, гг алкоголик. Мб это как-то связано

+ Еще тут алкоголь разговаривает! Не знаю, может это плюс...Поставлю плюс на всякий случай
- Алкоголь кстати говорит правильные вещи!!! Давай метт сделай это уже наконец сука тут шесть или семь или восемь ебанных глав (см. 7 )

- Одним из самых стремных (в качестве хорора) моментов была кривая запись звука хождения гг. Все хождение по пещере и в лесу сопровождалось такими звуками будто кто-то за тобой шляется
а вдруг не показалось

- Сражение с боссом. Сразу не поймешь, что это сражение с боссом. И так вы оба идете со скоростью улитки. Если ты - еще понятно почему (тебя ударил противник и ты типа побитый)
то почему босс идет за тобой ТАК МЕДЛЕННО непонятно. Может он за бой в равных условиях. Смысл сражения - бегать по полю (максимально быстро) (а быстро не получится), собирать ПУЛЬКИ (которые блять спавнятся на глазах прям под тобой) и стрелять в босса. По сравнению с этим боем засовывание батареек в фонарик очень зрелищное и опасное занятие

- эХ ладно, чего я доеываюсь до сюжета. На самом деле в больнице не родня гг, а гг овощ и алкоголик. Если будут вдруг какие доебы до логики, или до багов, то все это легко объясняется тем, что гг в отключке и это все его глюки. Сюжет крутится вокруг алкоголизма и семейного насилия. Крутится слишком долго, если честно, это оч унылая игра


- И да она не стоит блять 800 рублей. Мб разрабы не перевели цену в зависимости от региона, и потому она такая дохуя высокая. Ее максимальная цена рублей 100
(Я посмотрел по регионам, она стоит 20$ ... ШТОШ)

­­ ­­ ­­ ­­
­­ ­­ ­­ ­­
­­ ­­ ­­ ­­

Категории: #Игры недостойные категории
показать предыдущие комментарии (7)
20:40:48 ABERTHOLTERROR
хватит скипать такие диалоги ааа
21:20:47 Эльф Кoт Бегемот
ору
21:35:58 ABERTHOLTERROR
так я вообще-то серьёзно
21:36:06 ABERTHOLTERROR
не смейся
О верности обещаниям Впечатлительный 08:13:13
Тут будет много скучных букв о том, как я даю обещания, как я их забываю, почему важно ничего не забывать, и как с этим со всем бытью

Сколько раз я обещал не называть N пидором, или типа того?

Явно больше одного раза. Но отчетливо помню только последний раз, пару дней назад.

На самом деле я легко мусорю обещаниями, которые скорее всего не сдержу, хотя знаю об этом заранее.
Вот как это работает:

1. Происходит событие. Находясь под впечатлением от события, я мотивирован принять новое решение.
2. Приняв решение, я озвучиваю его другому человеку в форме обещания. Я свято верю в то, что это нужно и хорошее обещание, именно так и стоит поступить.
3. Проходит время, происходят новые события. Находясь под впечатлением от новых событий, я принимаю новые решения.
4. Моя память ограничена, я не всегда способен держать в голове все решения, которые принял за неделю, месяц. Приоритет, как правило, у наиболее свежих решений.
5. Я забываю старое решение, чтобы принять новое.

Кмк, забытые обещания самым хреновым образом сказываются на доверительных взаимоотношениях с людьми.
Даже самые мелкие и незначительные.

Потому что доверие к человеку рождается в первую очередь из отсутствия разницы между тем, что он делает по факту и тем, какие ожидания он создает на словах.
В этом смысле 100 забытых мелочей ничуть не менее (а, может, и более) опасны, чем одно важное и тоже забытое.

Дело в ощущениях, которые мы вызываем у окружающих. Если хочется, что в тебе без слова чувствовали надежного человека - косячить с обещаниями не стоит даже в мелочах.
При этом когда ты факапишь крупные обещания - тебе об этом скажут, а когда ты сфакапил 100 мелочей, окружающие скорее всего 100 раз промолчат, но их впечатление все равно изменится.

---
Решить проблему можно было бы путем более четкой организации личной деятельности: всякие напоминалки, органайзеры, продуманное планирование и т.д.
Ну то есть не хочешь забывать - записывай.

Но я думаю что проблема, возможно, не только в слабой памяти, но и в эгоизме.

Нужно относиться к другим людям сообразно тому, какое отношение хочешь получать.
Если цель - доверие, то ни одно данное обещание не должно восприниматься как мелкое.
Все - важно. И любой промах на этом фронте - удар по доверию.

Вот примерно в этих мыслях, кмк, стоит черпать мотивацию для формирования в себе такой черты, как обязательность.

Алсо, понятие "доверия" я противопоставляю понятию "одиночества".
Неумение строить доверительные связи приводит к одиночеству, умение - помогает от него избавиться.

Конечно, одной только обязательности недостаточно, чтобы перестать чувствовать себя одиноко.

Но это полезная черта для тех, кто хочет избавиться от ощущения, что он одинок.

Позавчера — понедельник, 17 декабря 2018 г.
AD / Bulochki Richie the hammer 21:45:24
Где-то за станцию до Курской мне сегодня захотелось, чтобы пахло булочками. Какими-нибудь усыпанными сахарной пудрой круассанами, слоёным тестом, выпеченным ровно настолько, чтобы оно издавало лёгкий хруст, когда разламываешь его пополам.

Сейчас, дома, в кровати, я очень хочу оказаться где-то, где джаз. Я не хочу обсуждать ничьих умерших друзей, бывших, друзей бывших друзей, если честно. Много деструктивных разговоров и людей вокруг меня, и меня одновременно очаровывает и отталкивает эта аура, в ней есть что-то адское.
Ад.
Я представляю себе ад таким, как его описывает Паланик. Где все грешники навеки обречены делать то, что бесит их больше всего. В аду, наверное, я вечно разговаривал бы с Моникой по Скайпу. Ещё в аду меня заставляли бы без остановки заворачивать подарки без скотча. И давали бы мне самые кривые куски бумаги, а я вращал бы их, плакал и водил по их краям клеем-стиком.
Такие люди, как ты, не бывают счастливыми. Corka Levandovsky 18:13:29
Просто потому, что ты ебучий зануда.
йоу, итс ми, йа бой.
Пришёл с тредом про принятие себя.
Знаете, да, что бывают люди, которые себя обмудками считают?
Постоянно, каждый день, каждую минуту.
Я среди них. Я понимаю их. Я сам такой.
Каждое утро убеждаю себя в том, что ничего больше, кроме таскания коробок, я в своей ебучей жизни не добьюсь.
Каждый вечер думаю о том, что месяцами не выходит у меня из головы. Новое стихотворение, поэма.
Каждую ночь лежу и не могу уснуть, зная, что хочу что-нибудь "творить" или просто пострадать фигнёй.Но я знаю, что если я не высплюсь, завтра на работе мне будет пиздец.
Чувствуешь, да, как будто все твои достижения стираются? Как будто всё то, что ты делал, приравнивают к куску говна. "Английским сейчас никого не удивишь". Как тебе мой Advanced, сука?! на, закуси.
Знаете, да, что от этого можно избавиться?
Ты можешь привыкнуть к тому, что волосы с твоей головы падают чаще, чем снег идёт на улице.
Ты можешь забить на то, что твой собственный внутренний голос говорит тебе, что ты снова не закрыл дверь (хотя за всю твою грёбаную жизнь ни разу такого не было).
Ты можешь забыть о том, что плохого ты там когда-то натворил.
Можешь оставить все свои ошибки прошлого.
Потому что вся проблема - в твоей голове. Нет, отстреливать голову/отрубать её и прочее-прочее сразу отпадает.
Всё это можно исправить, как бы нереально/неправдоп­одобно это не звучало.
С этим можно бороться.
Но лучше всего обратиться к специалисту, который поможет. Человек не всегда способен решить всё сам.
Будьте здоровы. Будьте разумны. Будьте живы.

Потому что суицид - это плохо. Это не выход.
И никогда этим выходом не был.
показать предыдущие комментарии (5)
06:18:23 Ka Mila
извини, мне так показалось. читая твои записи иногда кажется, что ты живешь прошлым, что тебе грустно и тяжело. эх, печально. мне как-то обещали книгу дописать и скинуть, но эта идея видимо поникла и вдохновения человека больше не посетило. советую записывать все в заметки или в личку...
еще...

Я не говорил, что я несчастлив.

извини, мне так показалось. читая твои записи иногда кажется, что ты живешь прошлым, что тебе грустно и тяжело.

практически все мои идеи сразу же забываются

эх, печально. мне как-то обещали книгу дописать и скинуть, но эта идея видимо поникла и вдохновения человека больше не посетило. советую записывать все в заметки или в личку кому-нибудь. творческие люди имеют свойство забывать)
12:52:12 Corka Levandovsky
Я могу помнить многое, но это если и терзает, то точно не так, как настоящее/будущее ну, значит, либо я творческий, либо у меня ранний склероз
15:45:31 Ka Mila
все мужчины по своей природе рассеяны, не бери в голову.
16:25:02 Corka Levandovsky
кхм
Яндекс, я сожру тебя, или как прошло утро моего понедельника Lukiny 17:15:55
И вот очередное чудо моего утречка.

Это будет короткая и нудная, пожалуй, история.
Все началось в шесть утра, как раз через три часа, как я удосужилась завалиться поспать. Ну да, в этом плане моя жизнь не меняется, я все так же кладу больной пупырчатый огурец на свой сон, дабы в выходной открыть глаза в пять вечера и ахуеть окончательно, но не суть.
Я встала и пошла ставить чайник. Уже на кухне я заметила, что время-то шесть, мне спать ещё 30 минут, а значит я снова дурак, который не смотрит на часы, когда сползает колбасятиной с кровати.
Окей, я выключаю чайник и иду досыпать.
Время 6.30, я встаю и иду ставить чайник.
Стоя как истукан после восьмичасовой попойки изгнаных негров перед плитой, я медленно вспоминаю, что гнать мне на работу сегодня с ноутом в обнимку. За окном снежище и дубак, ясен красен я решаю, что ехать мне на такси. Черт с ним, что денег на последний укус макаронины по красной цене. Но если ехать на такси, то я могу встать и в семь.
Окей, я снова выключаю чайник и иду спать. 10-минутное отупление у плиты в счёт не идёт.
7.15, колбаска снова скатывается с кровати. Ну-ка, три-четыре, что я делаю? Иду на кухню и ставлю чайник. Шальная мысль в моей невыспавшейся башне долбит следующее: "иди поспи ещё 15 минут, позавтракаешь на работе". В семь утра людей вообще мало ебет тот факт, что 15 минут никого не спасут.
Окееей, я снова выключаю чайник и падаю прям рядом, на диванчик. Фишка в том, что телефон остался благополучно досматривать сон рядом с подушкой. Но чудо - я все-таки оживляю себя спустя 10 минут, и плюнув в табло ещё пяти, иду умываться.
Как это случилось загадка загадочная, но в 30 минуток я одетая, накрашенная и все ещё сонная тыкаю в разбуженный телефон, вызывая такси. И тут яндекс насмешливо мне сообщает, что я не один такой даун утром в понедельник, что спрос большой и нааа тебе две сотки за проезд. Я проснулась сразу же, чувак, у меня всего две сотки, собственно и есть. Но яндекс непреклонен, мало того, эта паскуда каждую минуту добавляет по два рубля.
Ща, думаю. Как бы время уже мне бы к работе подъезжать, но я сижу на кухне, грею гребаный чайник и ругаюсь с такси. Ру такси меня благополучно послало, потому что, "конечно, давай, поехали за сотку, только у нас машин нет". Впрочем меня послали все такси разом, и только яндекс продолжал поганенько мигать двумя сотками.
И я, скрипя скупердяйским еврейским сердцем, согласилась.
Так этот меркантильный ублюдок прислал машину через минуту, как будто бы знал, что выбора у меня не будет. С меня ещё и за простой содрать успели десяточку.
Итак, итоги дня. Мой ужин будет состоять, кажется, из салфеток с майонезом, чайник теперь тоже говорит, что греть воду мне будет только за две сотни, на работу я таки опоздала, но пришла раньше начальника на 10 минут, что было забавно.
Яндекс, я сожру тебя.
Зато выспалась. Пришла на работу... И пошла греть чайникХД


­­

Категории: Моя безумная жизнь
14:04:22 Daion
задрюкала ты чайник откровенно в это утро хахахах
14:04:44 Daion
как, кстати, салфетки с мазиком? хахах, угостишь?)
Джером Сэлинджер "Человек, который смеялся" chigurh в сообществе Moramo 04:43:04

Homo Agens

В 1928 году — девяти лет от роду — я был членом некой организации, носившей название Клуба команчей, и привержен к ней со всем esprit de corps. Ежедневно после уроков, ровно в три часа, у выхода школы №165, на Сто девятой улице, близ Амстердамского авеню, нас, двадцать пять человек команчей, поджидал наш Вождь. Теснясь и толкаясь, мы забирались в маленький «пикап» Вождя, и он вез нас согласно деловой договоренности с нашими родителями в Центральный парк. Все послеобеденное время мы играли в футбол или в бейсбол, в зависимости — правда, относительной — от погоды. В очень дождливые дни наш Вождь обычно водил нас в естественно-историч­еский музей или в Центральную картинную галерею.

По субботам и большим праздникам Вождь с утра собирал нас по квартирам и в своем доживавшем век «пикапе» вывозил из Манхэттена на сравнительно вольные просторы Ван-Кортлендовского­ парка или в Палисады. Если нас тянуло к честному спорту, мы ехали в Ван-Кортлендовский парк: там были настоящие площадки и футбольные поля и не грозила опасность встретить в качестве противника детскую коляску или разъяренную старую даму с палкой. Если же сердца команчей тосковали по вольной жизни, мы отправлялись за город в Палисады и там боролись с лишениями. (Помню, однажды, в субботу, я даже заблудился в дебрях между дорожным знаком и просторами вашингтонского моста. Но я не растерялся. Я примостился в тени огромного рекламного щита и, глотая слезы, развернул свой завтрак — для подкрепления сил, смутно надеясь, что Вождь меня отыщет. Вождь всегда находил нас.)

В часы, свободные от команчей, наш Вождь становился просто Джоном Гедсудским со Стейтон-Айленд. Это был предельно застенчивый, тихий юноша лет двадцати двух — двадцати трех, обыкновенный студент-юрист Нью-Йоркского университета, но для меня его образ незабываем. Не стану перечислять все его достоинства и добродетели. Скажу мимоходом, что он был членом бойскаутской «Орлиной стаи», чуть не стал лучшим нападающим, почти что чемпионом американской сборной команды 1926 года, и что его как-то раз весьма настойчиво приглашали попробовать свои силы в нью-йоркской бейсбольной команде мастеров. Он был самым беспристрастным и невозмутимым судьей в наших бешеных соревнованиях, мастером по части разжигания и гашения костров, опытным и снисходительным подателем первой помощи. Мы все, от малышей до старших сорванцов, любили и уважали его беспредельно.

Я и сейчас вижу перед собой нашего Вождя таким, каким он был в 1928 году. Будь наши желания в силах наращивать дюймы, он вмиг стал бы у нас великаном. Но жизнь есть жизнь, и росту в нем было всего каких-нибудь пять футов и три-четыре дюйма. Иссиня-черные волосы почти закрывали лоб, нос у него был крупный, заметный, и туловище почти такой же длины, как ноги. Плечи в кожаной куртке казались сильными, хотя и неширокими, сутуловатыми. Но для меня в то время в нашем Вожде нерасторжимо сливались все самые фотогеничные черты лучших киноактеров — и Бака Джонса, и Кена Мейнарда, и Тома Микса.
Подробнее…
К вечеру, когда настолько темнело, что проигрывающие оправдывались этим, если мазали или упускали легкие мячи, мы, команчи, упорно и эгоистично эксплуатировали талант Вождя как рассказчика. Разгоряченные, взвинченные, мы дрались и визгливо ссорились из-за мест в «пикапе», поближе к Вождю. В «пикапе» стояли два параллельных ряда соломенных сидений. Слева были ещё три места — самые лучшие: с них можно было видеть даже профиль Вождя, сидевшего за рулем. Когда мы все рассаживались, Вождь тоже забирался в «пикап». Он садился на свое шоферское место, лицом к нам и спиной к рулю, и слабым, но приятным тенорком начинал очередной выпуск «Человека, который смеялся». Стоило ему начать — и мы уже слушали с неослабевающим интересом. Это был самый подходящий рассказ для настоящих команчей. Возможно, что он даже был построен по классическим канонам. Повествование ширилось, захватывало тебя, поглощало все окружающее и вместе с тем оставалось в памяти сжатым, компактным и как бы портативным. Его можно было унести домой и вспоминать, сидя, скажем, в ванне, пока медленно выливается вода.

Единственный сын богатых миссионеров, Человек, который смеялся, был в раннем детстве похищен китайскими бандитами. Когда богатые миссионеры отказались (из религиозных соображений) заплатить выкуп за сына, бандиты, оскорбленные в своих лучших чувствах, сунули голову малыша в тиски и несколько раз повернули соответствующий винт вправо. Объект такого, единственного в своем роде, эксперимента вырос и возмужал, но голова у него осталась лысой, как колено, грушевидной формы, а под носом вместо рта зияло огромное овальное отверстие. Да и вместо носа у него были только следы заросших ноздрей. И потому, когда Человек дышал, жуткое уродливое отверстие под носом расширялось и опадало, в моем представлении, словно огромная амеба. (Вождь скорее наглядно изображал, чем описывал, как дышал Человек). При виде страшного лица Человека, который смеялся, непривычные люди с ходу падали в обморок. Знакомые избегали его. Как ни странно, бандиты не гнали его от себя — лишь бы он прикрывал лицо тонкой бледно-алой маской, сделанной из лепестков мака. Эта маска не только скрывала от бандитов лицо их приемного сына — благодаря ей они всякий раз знали, где он находится: по вполне понятной причине от него несло опиумом.

Каждое утро, страдая от одиночества, Человек прокрадывался (конечно, грациозно и легко, как кошка) в густой лес, окружавший бандитское логово. Там он дружил со всяким зверьем: с собаками, белыми мышами, орлами, львами, боа-констрикторами, волками. Мало того, там он снимал маску и со всеми зверями разговаривал мягким, мелодичным голосом на их собственном языке. Им он не казался уродом.

Вождю понадобилось месяца два, чтобы дойти до этого места в рассказе. Но отсюда он стал куда щедрее разворачивать события перед восхищенными команчами.

Человек, который смеялся, был мастером подслушивать и вскоре овладел всеми самыми сокровенными тайнами бандитской профессии. Но об этих приемах он был не слишком высокого мнения и незамедлительно изобрел собственную, куда более эффективную систему: сначала изредка, потом чаще он стал разгуливать по Китаю, грабя и оглушая людей, — убивал он только в случае крайней необходимости. Своими изворотливыми и хитрыми преступлениями, в которых, как ни удивительно, проявлялось его исключительное благородство, он завоевал прочную любовь простого народа. Как ни странно, его приемные родители (те самые бандиты, которые толкнули его на стезю преступлений) узнали о его подвигах чуть ли не последними. А когда узнали, их охватила черная зависть. Ночью они гуськом продефилировали мимо постели Человека, думая, что, одурманенный ими, он спит глубоким сном, и по очереди вонзали в тело, покрытое одеялами, свои ножи-мачете. Но жертвой оказалась мамаша главаря банды, чрезвычайно сварливая и неприятная особа. Этот случай только распалил бандитов, жаждавших крови Человека, который смеялся, и в конце концов ему пришлось запереть свою банду в глубокий, но вполне комфортабельно обставленный мавзолей. Изредка они удирали оттуда и мешали ему жить, но все же убивать их он не желал. (Эта его нелепая жалостливость бесила меня до чертиков).

Вскоре Человек, который смеялся, стал регулярно пересекать китайскую границу, попадая прямо в Париж, французский город, где он при всей своей скромности любил с гениальной изобретательностью изводить некоего Марселя Дюфаржа, всемирно известного сыщика, чахоточного, но весьма остроумного господина. Дюфарж и его дочка (очаровательная, хоть и двуличная девица) стали злейшими врагами Человека. Много раз они пытались провести и поймать его. Человек вначале поддавался им из чисто спортивного интереса, но потом исчезал без следа, так что никто не мог догадаться, каким образом он удрал. Только изредка он оставлял прощальную записочку в системе парижской канализации, и она незамедлительно доставлялась Дюфаржу в собственные руки. Семья Дюфаржей проводила невероятное количество времени, шлепая по трубам парижской канализации.

Вскоре Человек, который смеялся, стал единоличным владельцем самого грандиозного состояния в мире. Большую часть он анонимно пожертвовал монахам одного местного монастыря — смиренным аскетам, посвятившим жизнь дрессировке немецких овчарок. Остатки своего богатства Человек вкладывал в бриллианты, он небрежно опускал их в изумрудных сейфах на дно Черного моря. Личные его потребности были до смешного ограничены. Он питался исключительно рисом с орлиной кровью и жил в скромном домике, с подземным тиром и гимнастическим залом, на бурном береге Тибета. С ним жили четверо беззаветно преданных сообщников: легконогий гигант волк, по прозванию Чернокрылый, симпатичный карлик, по имени Омба, великан монгол, по имени Гонг (язык ему выжгли белые люди), и несказанно прекрасная девушка-евразийка, которая из неразделенной любви к Человеку и постоянного страха за его личную безопасность иногда не брезговала даже нарушением законности. Человек отдавал распоряжения своей команде из-за черной шелковой ширмы. Даже Омбе, симпатичному карлику, не надо было видеть его лицо.

Я мог бы буквально часами — не бойтесь, не буду! — водить вас, читатель, насильно, если понадобится, взад и вперед, через китайско-парижскую границу. До сих пор я считаю Человека, который смеялся, кем-то вроде своего героического предка, ну, скажем, Роберта Э. Ли. Но эти нынешние мечты и сравнить нельзя с теми, что владели мною в 1928 году, когда я считал себя не только прямым потомком Человека, но и его единственным живым и законным наследником. В том, 1928 году я был вовсе не сыном своих родителей, но дьявольски хитрым самозванцем, выжидавшим малейшего просчета с их стороны, чтобы тут же, лучше без насилия, хотя и оно не исключалось, открыть им свое истинное лицо. Но, не желая разбить сердце своей мнимой матери, я предполагал наградить её в моем преступном мире каким то, пока неопределенным, но, несомненно, королевским званием. Однако самым главным для меня в 1928 году была постоянная бдительность. Играть им всем на руку. Чистить зубы, причесываться. Изо всех сил скрывать свой природный, дьявольски жуткий смех.

В действительности я был далеко не единственным живым потомком и законным наследником Человека, который смеялся. В клубе было двадцать пять команчей, двадцать пять живых потомков и законных наследников Человека, и мы все зловещими незнакомцами кружили по городу, чуя возможного врага в каждом лифте, сдавленным, но отчетливым шепотом отдавали приказания на ухо своему спаниелю и, вытянув указательный палец, брали на мушку учителей арифметики. И напряженно, неустанно выжидали, когда же наконец представится случай вселить ужас и восхищение в чью-то простую душу.

Однажды, в февральский день, открывший сезон бейсбола для команчей, я узрел новое украшение в машине нашего Вождя. Над зеркальцем ветрового стекла появилась маленькая фотография девушки в студенческой шапочке и мантии. Мне показалось, что эта фотография нарушает общий, чисто мужской стиль нашего «пикапа», и я прямо спросил Вождя, кто это такая. Сначала он помялся, но наконец открыл мне, что это девушка. Я спросил, как её зовут. Помедлив, он нехотя ответил: «Мэри Хадсон». Я спросил: в кино она, что ли? Он сказал — нет, она училась в университете, в Уэлсли-колледже. После некоторого размышления он добавил, что Уэлсли-колледж — очень знаменитый колледж. Я спросил его — зачем ему эта карточка тут, в нашей машине? Он слегка пожал плечами, словно хотел, как мне показалось, создать впечатление, что фотографию ему вроде как бы навязали.

Но в ближайшие две-три недели эта фотография, силой или случаем навязанная нашему Вождю, так и оставалась в машине. Её не выметали ни с конфетными бумажками, где был изображен Бэб Рут, ни с палочками от леденцов. И мы, команчи, как-то к ней привыкли. Постепенно мы её стали замечать не больше чем спидометр.

Но однажды по дороге в парк Вождь остановил машину на Пятой авеню в районе Шестидесятых улиц, более чем в полумили от нашей бейсбольной площадки. Двадцать непрошеных советчиков тут же потребовали объяснений, но Вождь промолчал. Вместо ответа он принял обычную позу рассказчика и не ко времени стал нас угощать продолжением истории Человека, который смеялся. Но не успел он начать, как в дверцу машины постучались. В тот день все рефлексы нашего Вождя были молниеносными. Он буквально перевернулся вокруг собственной оси, дернул ручку дверцы, и девушка в меховой шубке забралась в наш «пикап».

Сразу, без раздумья, я вспоминаю только трех девушек в своей жизни, которые с первого же взгляда поразили меня безусловной, безоговорочной красотой. Одну я видел на пляже в Джонс-Бич в 1936 году — худенькая девочка в черном купальнике, которая никак не могла закрыть оранжевый зонтик. Вторая мне встретилась в 1939 году на пароходе, в Карибском море, — она ещё бросила зажигалку в дельфина. А третьей была девушка нашего Вождя — Мэри Хадсон.

— Я очень опоздала? — спросила она, улыбаясь Вождю.

С тем же успехом она могла бы спросить: «Я очень некрасивая?»

— Нет! — сказал наш Вождь. Растерянным взглядом он обвел команчей, сидевших поблизости от него, и подал знак — уступить место. Мэри Хадсон села между мной и мальчиком по имени Эдгар — фамилии не помню — у его дяди лучший друг был бутлегером. Мы потеснились ради нее как только могли. Машина двинулась, вильнув, будто её вел новичок. Все команчи, как один человек, молчали.

На обратном пути к нашей обычной стоянке Мэри Хадсон наклонилась к Вождю и стала восторженно отчитываться перед ним — на какие поезда она опоздала и на какой поезд попала; жила она в Дугластоне, на Лонг-Айленде.

Наш Вождь очень нервничал. Он не только никак не поддерживал разговор, он почти не слушал, что она говорила. Помню, что головка с рычага переключения передач отлетела у него под рукой.

Когда мы вышли из «пикапа», Мэри Хадсон тоже увязалась за нами. Не сомневаюсь, что, когда мы подошли к бейсбольной площадке, на лицах всех команчей читалась одна мысль: «Есть же такие девчонки, не знают, когда им пора убираться домой!» И в довершение всего, именно в ту минуту, как мы с другим команчем бросали монетку, чтобы разыграть поле между команчами, Мэри Хадсон робко выразила желание принять участие в игре. Ответ был более чем ясен. До этой минуты команчи с недоумением смотрели на эту особу женского пола, теперь в их взглядах вспыхнуло возмущение. Она же улыбнулась нам в ответ. Мы несколько растерялись. Тут вступился наш Вождь, проявив скрытую ранее способность теряться в некоторых обстоятельствах. Отведя Мэри Хадсон в сторону, чтобы не слышали команчи, он безуспешно пытался поговорить с ней серьезно и внушительно.

Но Мэри Хадсон прервала его, и её голос отчетливо услышали все команчи.

— Но раз мне хочется! — сказала она. — Мне в самом деле хочется поиграть!

Вождь кивнул и снова стал её убеждать. Он показал на поле, мокрое, все в ямах. Он взял биту и продемонстрировал, какая она тяжелая.

— Все равно! — громко сказала Мэри Хадсон. — Зря я, что ли, приехала в Нью-Йорк, будто бы к зубному врачу, и все такое. Нет, я хочу играть!

Вождь снова покачал головой, но сдался. Он медленно подошел туда, где ждали Смельчаки и Воители — так назывались наши команды, — и посмотрел на меня. Я был капитаном Воителей. Он напомнил мне, что мой центральный принимающий сидит дома больной, и предложил в качестве замены Мэри Хадсон. Я сказал, что мне замена вообще не нужна. А Вождь сказал, а почему, черт подери? Я остолбенел. Впервые в жизни Вождь при нас выругался. Хуже того, я видел, что Мэри Хадсон мне улыбается. Чтобы прийти в себя, я поднял камешек и метнул его в дерево.

Мы подавали первые. Сначала центральному принимающему делать было нечего. Из первого ряда я изредка оглядывался назад. И каждый раз Мэри Хадсон весело махала мне рукой. Рука была в бейсбольной рукавице — со стальным упорством Мэри настояла на своем и надела рукавицу. Ужасающее зрелище!

У нас в команде Мэри Хадсон била по мячу девятой. Когда я ей об этом сообщил, она сделал гримасу и сказала:

— Хорошо, только поторопитесь! — И, как ни странно, мы действительно заторопились. Пришла её очередь. Для такого случая она сняла меховую шубку и бейсбольную рукавицу и встала на свое место в темно-коричневом платье. Когда я подал ей биту, она спросила, почему она такая тяжеленная. Вождь забеспокоился и перешел с судейского места к ней поближе. Он велел Мэри Хадсон упереть конец биты в правое плечо.

— А я уперла, — сказала она. Он велел ей не сжимать биту изо всей силы. — А я и не сжимаю! — сказала она. Он велел ей смотреть прямо на мяч. — Я и смотрю! — сказала она. — Ну-ка, посторонитесь!

Мощным ударом она отбила первый же посланный ей мяч — он полетел через голову левого крайнего. Даже для обычного удара это было бы отлично, но Мэри Хадсон сразу вышла на третью позицию — вот так, запросто.

Во мне удивление сначала сменилось испугом, а потом — восторгом, и, только оправившись от всех этих чувств, я посмотрел на нашего Вождя. Казалось, что он не стоит за подающим, а парит над ним в воздухе. Он был бесконечно счастлив. Мэри Хадсон махала мне рукой с дальней позиции. Я помахал ей в ответ. Тут меня ничто не могло остановить. Дело было не в умении работать битой, она и махать человеку с дальней позиции умела никак не хуже. До самого конца игры она каждый раз била здорово. Почему-то ей не нравилась первая позиция, она там никак не могла устоять. Трижды она переходила на вторую.

Принимала она из рук вон плохо, но мы уже так разыгрались, что некогда было обращать внимание. Конечно, она могла бы играть лучше, если бы отбивала чем угодно, только не бейсбольной рукавицей. А она никак не желала с ней расстаться. Нет, говорит, она такая миленькая.

Весь месяц она играла в бейсбол с команчами раза два в неделю (как видно, в эти дни она приезжала к зубному врачу). Иногда она встречала «пикап» вовремя, иногда опаздывала. То она трещала в машине без умолку, то молчала и курила свои сигареты с фильтром. А когда я сидел с ней рядом, я чувствовал, что от нее пахнет чудесными духами.

Однажды, холодным апрельским днем, наш Вождь, подобрав нас, как всегда, на углу Сто девятой и Амстердамской, повернул машину на восток к Сто десятой улице, и поехал обычным путем вниз по Пятой авеню. Но волосы у него были приглажены мокрой щеткой, вместо кожаной куртки на нем красовалось пальто, и я, само собой разумеется, предположил, что назначена встреча с Мэри Хадсон. А когда мы проскочили наш обычный въезд в парк, я уже не сомневался. Вождь остановил машину, как и полагалось, на углу одной из Шестидесятых улиц. И чтобы убить время без вреда для команчей, он сел к нам лицом и выдал новую серию приключений «Человек, который смеялся». Помню эту серию до мельчайших подробностей и должен вкратце пересказать её.

С течением обстоятельств лучший друг Человека, его ручной волк-гигант, Чернокрыл, попал в ловушку, хитро и коварно подстроенную Дюфаржами. Зная благородство Человека и его неизменную верность друзьям, Дюфаржи предложили ему освободить Чернокрылого в обмен на него самого. Безоговорочно поверив им, Человек согласился на эти условия (иногда в мелочах гениальный механизм его мозга по каким-то таинственным причинам не срабатывал). Было условлено, что Дюфаржи встретятся с Человеком в полночь на полянке в дремучем лесу, окружавшем Париж, и там при свете луны они выпустят Чернокрылого. Однако Дюфаржи и не подумали отпускать Чернокрылого, которого они боялись и ненавидели. В назначенную ночь они привязали вместо Чернокрылого другого, подставного волка, выкрасив ему левую заднюю лапу в белоснежный цвет — для полного сходства с Чернокрылым.

Но Дюфаржи позабыли о двух вещах: о чувствительном сердце человека и о его знании волчьего языка. Лишь только он дал дочери Дюфаржа привязать себя колючей проволокой к дереву, как по зову души его прекрасный мелодичный голос зазвучал прощальным напутствием тот, кого он принял за своего друга. Подставной волк, стоявший в нескольких шагах на освещенной лунной поляне, был поражен лингвистическими познаниями незнакомца и вежливо выслушал последние напутствия как личного, так и профессионального характера. Но потом ему это надоело, и он стал переступать с лапы на лапу. Внезапно он довольно резким тоном перебил Человека, сообщив, что, во-первых, зовут его не Темнокрылый, и не Чернокрылый, и не Сероногий, и вообще не дурацкой кличкой: зовут его Арман, а во-вторых, он никогда в жизни не был в Китае не испытывает ни малейшего желания попасть туда.

В справедливом гневе Человек сдернул языком маску и при лунном свете явился Дюфаржам во всей наготе своего лица. Мадемуазель Дюфарж тут же хлопнулась в обморок. Её отцу повезло больше. Его, к счастью, одолел обычный припадок чахоточного кашля, и он избежал смертельного испуга. Когда припадок прошел и он увидел озаренное луной бесчувственное тело дочери, он тут же все понял. Закрыв глаза ладонью, он выпустил всю обойму из пистолета прямо на звук тяжелого, свистящего дыхания Человека.

На этом рассказ кончался до следующего выпуска. Вождь вынул из карманчика свои долларовые часы, взглянул на них, повернулся к рулю и завел мотор. Я проверил и свои часы. Было почти половина пятого. Когда машина тронулась, я спросил Вождя — разве мы не будем ждать Мэри Хадсон? Он мне не ответил, и, прежде чем я успел повторить вопрос, он обернулся и сказал, обращаясь ко всем:

— А ну, давайте-ка помолчим! Тихо! — Как ни кинь, но, по существу, этот приказ был бессмыслицей. В машине и раньше, и сейчас стояла абсолютная тишина. Все думали о передряге, в которую попал Человек. Нет, мы о нем уже давно перестали тревожиться — слишком мы в него верили, — но, когда он подвергался опасности, нам было не до разговоров.

Мы уже сыграли три или четыре тайма, когда я вдруг издали увидел Мэри Хадсон. Она сидела на скамейке, шагах в ста налево от меня, стиснутая двумя няньками с колясочками. На ней была меховая шубка, она курила сигарету и как будто смотрела в нашу сторону. Я заволновался — такое открытие! — и крикнул об этому нашему Вождю, стоящему за подававшим. Он поспешил ко мне, стараясь не бежать.

«Где?» — спросил он. Я показал где. Он посмотрел в ту сторону, потом сказал: «Вернусь через минутку». И ушел с поля. Уходил он медленно, расстегнув пальто и засунув руки в карманы брюк. Я сел у первой позиции и стал смотреть ему вслед. Когда он подходил к Мэри Хадсон, пальто у него было уже застегнуто дове